masterdl

В заголовок вынесена реплика генерал-лейнтента Соколова (бывшего заместителя Берии)...у которого принимал вторую ударную Власов.

Чтобы понять уровень этого полководца, цитата из его приказа
"... от 19 ноября 1941 года:

1. Хождение, как ползанье мух осенью, отменяю и приказываю впредь в армии ходить так: военный шаг – аршин, им и ходить. Ускоренный – полтора, так и нажимать.

2. С едой не ладен порядок. Среди боя обедают и марш прерывают на завтрак. На войне порядок такой: завтрак – затемно, перед рассветом, а обед – затемно, вечером. Днем удастся хлеба и сухарь с чаем пожевать – хорошо, а нет – и на том спасибо, благо день не особенно длинен.

3. Запомнить всем – и начальникам и рядовым, и старым и молодым, что днем колоннами больше роты ходить нельзя, а вообще на войне для похода – ночь, вот тогда и маршируй.

4. Холода не бояться, бабами рязанскими не наряжаться, быть молодцами и морозу не поддаваться. Уши и руки растирай снегом».[1]

[1] Ленинградская битва 1941-1945: Сб. СПб., 1995. С. 105-106.

"
Этого типа сменил лучший генерал, которым располагала тогда Красная армия.

"Еще до рассвета 21 марта Власов на самолете отправился в Волховский котел и принял командование семнадцатью дивизиями и восемью бригадами, расположенными в лесах между Чудовом и Любанью, где, отрезанная в лесах, находилась 2-я ударная армия. Сделав это, он немедленно принялся "выбивать забаррикадированную дверь изнутри". Снег таял, таял и лед, сковывавший реки и болота. В блиндажах и окопах воды набиралось по пояс. В глухих чащах возвращались к новой жизни тысячи миллионов мошек и комаров. Там, где еще недавно не представляло труда проехать на санях или на лыжах, теперь образовались необъятные лужи и топкие трясины. И посредине этого ада находился генерал Власов со своими четырнадцатью советскими стрелковыми и тремя кавалерийскими дивизиями, семью стрелковыми и одной танковой бригадами – армия в болоте.

Власов был энергичным генералом. 27 марта ему удалось прорвать немецкий барьер в районе росчисти "Эрика", нанеся удар с запада сибирскими штурмовыми бригадами и танками. Конечно, проделанная русскими брешь имела в ширину всего полтора километра, но тем не менее через это "окно" можно было наладить тыловое обеспечение. Тщетно пытались батальоны немецкой 58-й пехотной дивизии и полицейской дивизии СС выбить сибиряков Власова с росчисти. Ничего не получалось. Немецким частям не хватало численности, а заболоченная и поросшая густыми лесами местность по обеим сторонам от росчисти "Эрика" затрудняла переброску туда войск, достаточных по силе для полного блокирования советских войск в их котле. В результате 58-й пехотной дивизии и группе, удерживавшей район к северу от нее, приходилось сдерживать постоянный натиск советских войск на протяжении шести долгих недель.

Наконец в начале мая 1942 г. вторая, тщательно подготовленная атака получившей подкрепления 58-й немецкой пехотной дивизии увенчалась успехом – ей удалось осуществить прочное соединение с охранной дивизией, действовавшей к северу от росчисти "Эрика". На этом этапе Власов принял решение прорываться из ада волховских болот. Но к тому моменту полки его больше не могли переходить через скованную льдом трясину или прокладывать себе путь через густые лесные чащи. Непролазная грязь в лесах и необъятные болота вынуждали войска Власова пользоваться дорогами и тропами. Но для них существовала всего одна тропа – деревянная гать, проложенная через росчисть "Эрика". 20 мая генерал кавалерии Линдеманн издал приказ для своей 18-й армии. Он начинался словами: "Русские уходят из Волховского котла". Приказ стал руководством к действию для немецких солдат, сражавшихся на Волхове. 20 мая они вновь заделали брешь в районе росчисти "Эрика".

К концу мая 1942 г. немецкие войска выиграли ожесточенную битву за Волхов. Тем частям армии Власова, которым не удалось вырваться из западни, теперь уже не было из нее дороги. В ловушке остались девять стрелковых дивизий, шесть стрелковых бригад и части из состава танковой бригады. Судьба советской 2-й ударной армии находилась в руках немцев. Конец ее был ужасным. В живых осталось только 32 000 человек, все они попали в плен. Несколько десятков тысяч человек осталось в лесах и болотах. Одни утонули, другие умерли от голода, третьи – от ран. От картин кошмарного побоища кровь стыла в жилах. Огромные тучи мух кружили над валявшимися в болотах трупами. Над росчистью висел непереносимый смрад разлагавшейся плоти. Она сама стала адом... "

Как освещали боевой путь Власова "товарищи", которые не были предателями по версии Сталина.

"Маршал Василевский, ставший весной 1942 года начальником генерального штаба РККА, также писал в мемуарах о Власове в негативном ключе ^[22] «Командующий 2-й ударной армией Власов, не выделяясь большими командирскими способностями, к тому же по натуре крайне неустойчивый и трусливый, совершенно бездействовал. Создавшаяся для армии сложная обстановка еще более деморализовала его, он не предпринял никаких попыток к быстрому и скрытному отводу войск. В результате всего войска 2-й ударной армии оказались в окружении.»..." (из Википедии о генерале Власове).

и интриги Мерецкова из реферата
"...Итак, весна 1942 года, апрель. Уже четвёртый месяц продолжается Любанская наступательная операция. 2-я Ударная армия находится в критическом положении. Это положение критично не только в плане оперативной обстановки, но и в плане обеспечения армии боеприпасами и продовольствием, ужасными санитарными условиями солдат и офицеров. По свидетельству лейтенанта стрелкового полка 382-й стрелковой дивизии Ивана Дмитриевича Никонова люди пухли от голода, вся одежда была полностью покрыта вшами и гнидами, все лошади были давно съедены вместе с костями и кожей. Солдаты ели буквально все, в том числе траву и червей. Среди офицеров участились случаи самоубийства.[1] А в это время из Ставки постоянно приходили приказы о продолжении наступления...

В начале апреля Власов, как заместитель командующего фронтом, был направлен Мерецковым во 2-ю Ударную армию во главе специальной комиссии Волховского фронта.

«Трое суток члены комиссии беседовали с командирами всех рангов, с политработниками, с бойцами»[2], а 8 апреля был зачитан акт комиссии, и к вечеру она выбыла из армии.

Весь следующий день, как вспоминают сослуживцы, командарм Клыков ничего не делал, только перебирал содержимое в ящиках своего рабочего стола.

Предчувствие не обмануло командарма: несколько дней спустя он был смешен с поста командующего.

Эти свидетельства как-то совершенно не сходятся с письмом Клыкову и Зуеву, отправленным Мерецковым 9 апреля 1942 года: «Оперативное положение наших армий создает группировке противника примерно в 75 тысяч смертельную угрозу — угрозу истребления его войск. Сражение за Любань — это сражение за Ленинград».[3]

Однако, как мне кажется, противоречие порождено не ошибками документалистов, а причудливостью штабной интриги, что реализовывал тогда сам Кирилл Афанасьевич.

Нужно попытаться понять, зачем вообще отправлено это письмо.

Нетрудно заметить, что оно как бы скопировано с послания Сталина, полученного самим Мерецковым перед началом наступления. И, конечно, Мерецков не мог не понимать, какое впечатление его письмо произведет на Н.К. Клыкова.

Быть может, 9 апреля ударная армия еще способна была вырваться из окружения, но отправлять ее в наступление, чтобы окружить 75-тысячную группировку немцев, было безумием чистейшей воды.

Этого не мог не понимать Мерецков. Это понимал и сам Н.К. Клыков. Реакция генерала Клыкова известна.

Получив послание Мерецкова, он немедленно заболел, и его вывезли на самолете в тыл: «В апреле 1942 года я тяжело заболел. Пришлось отправиться в госпиталь. На мое место был назначен новый командующий»[4] - так вспоминает о этих событиях Н.К. Клыков.

Но тут и возникает вопрос: а не этого ли и добивался Кирилл Афанасьевич? Не является ли его план «заболеть» Н.К. Клыкова составной частью интриги, направленной против Власова?

Удалить своего заместителя и возможного преемника на посту командующего фронтом Мерецкову, безусловно, хотелось. И, конечно, когда представился случай запереть опасного конкурента в окруженной армии, вдалеке от средств связи со Ставкой, Мерецков не упустил его.

Тем более что и причина удаления Власова была вполне уважительной — ударная армия находилась в критическом положении, и присутствие там заместителя командующего можно было объяснить этой критической ситуацией.

Свой план изоляции Власова Мерецков осуществил с присущим ему генштабовским блеском. Некоторые исследователи полагают, что Власов 8 апреля вернулся вместе с комиссией в штаб фронта. Между тем сохранилась лента аппарата Бодо, зафиксировавшая переговоры Мерецкова с членами Военного совета 2-й Ударной армии, которая свидетельствует о другом.

— Кого выдвигаете в качестве кандидата на должность командарма? — спросил Мерецков.

«Член Военного совета Зуев: На эту должность кандидатур у нас нет. Считаю необходимым доложить вам о целесообразности назначения командующим армией генерал-лейтенанта Власова.

Власов: Временное исполнение должности командующего армией необходимо возложить на начальника штаба армии полковника Виноградова.

Мерецков и Запорожец (Власову): Считаем предложение Зуева правильным. Как вы, товарищ Власов, относитесь к этому предложению?

Власов: Думаю, судя по обстановке, что, видимо, придется подольше остаться в этой армии. А в отношении назначения на постоянную должность, то, если на это будет ваше решение, я его, конечно, выполню.

Мерецков: Хорошо, после нашего разговора последует приказ».

[5]

Спихивая своего конкурента в гибнущую, окруженную армию, К.А. Мерецков шел на серьезное нарушение порядка. Обычно назначение нового командующего происходило в присутствии представителя Ставки. Процедура бюрократическая, но необходимая.

Ставка должна была представлять, какую армию принимает новый командующий. Поэтому приказа о назначении Власова командующим 2-й Ударной армией так и не последовало. Власов остался заместителем командующего фронтом.

Что значило такое назначение для Власова, тоже понятно. Он оказался в армии, не способной сражаться, а сам не мог ни вытребовать дополнительных резервов, как это обыкновенно делалось при назначении, ни просто объяснить представителю Ставки, что он уже такой и принял армию.

Следует напомнить, что согласно докладам К.А. Мерецкова 2-я Ударная армия сохраняла боеспособность, снабжение ее шло нормально, и она готова была продолжать наступление на Любань*...

[1] Коняев Н. Два лица генерала Власова. М., 2003. С. 81-84.

[2] Там же. С. 76.

[3] Там же. С. 77.

[4] Вторая ударная в битве за Ленинград: Сб. Л., 1983. С. 20.

[5] Коняев Н. Два лица генерала Власова. М., 2003. С. 77-78.

"
*) Власова - повесили, заклеймили, как предателя, а Мерецкову, который откровенно врал ставке, не ел коней в котле с костями и шкурой, дают через два года маршала, награждают за разгром Квантунской армии орденом Победы, а потом еще десять лет 1954-1964 он учит на высших офицерских курсах будущих полководцев "тактическим приёмчикам", может таким, как он проделал с Власовым? Так вот его ученики как раз по возрасту сейчас занимают высшие командные должности, либо числятся советниками - чего удивляться?