![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
masterdl"...Тем временем в 19.00 была получена телеграмма от наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова: Эвакуация ответственных работников и ваш выезд на Кавказ Ставкой разрешены. Кузнецов. Одновременно указания от Ставки получил и командующий Северо-Кавказским фронтом маршал С. М. Буденный. Тем же вечером 30-го на основе их он дал указания командованию СОРа и руководившему действиями ЧФ из портов Кавказа контр-адмиралу И. Д. Елисееву.
В интересах выяснения истины имеет смысл привести оба документа.
Текст первого из них был следующим:
1. По приказанию Ставки Октябрьскому, Кулакову (член Военного совета ЧФ) срочно отбыть в Новороссийск для организации вывоза из Севастополя раненых, войск, ценностей.
2. Командующим СОРом остается генерал-майор Петров. В помощь ему выделить командира базы посадки на правах помощника с морским штабом.
3. Генерал-майору Петрову немедленно разработать план последовательного отвода к месту погрузки раненых и частей, выделенных для переброски в первую очередь. Остатками войск вести упорную оборону, от которой зависит успех вывоза
4. Все, что не может быть вывезенным, подлежит безусловному уничтожению. ВВС СОР действуют до предела возможности, после чего перелетают на кавказские аэродромы.
А вот указания, направленные Елисееву:
1. Все находящиеся в строю катера МО, подлодки, сторожевые катера и быстроходные тральщики последовательно направлять в Севастополь для вывоза раненых, бойцов и документов.
2. До прибытия в Новороссийск Октябрьского организация возлагается на Вас.
3. Попутными рейсами завозить боезапас, необходимый защитникам для прикрытия вывоза. Отправку пополнения прекратить. Организовать прием в Новороссийске и Туапсе.
4. На все время операции по вывозу ВВС Черноморского флота максимально усилить удары по аэродромам противника и порту Ялта, с которых действуют блокадные силы.
В чем разница между указаниями, исходившими от наркома ВМФ и командующего СКФ?
В одном очень важном моменте: Н. Г. Кузнецов дал добро на просьбу Октябрьского эвакуировать ответственных работников, а Буденный, на основании решения Ставки, планировал осуществить эвакуацию если не всех оставшихся в живых защитников Севастополя, то, по крайней мере, раненых и тех, кто не потерял военную организацию и управляемость. Ясно, что успех выполнения этого плана напрямую зависел от усилий командования СОРа, его умения разобраться в обстановке и мобилизовать все силы для решения поставленной задачи.
И что же сделало оно?
Поступило прямо противоположным образом!
---
Около 19.20 часов состоялось последнее заседание Военного совета СОРа. Открыл его Октябрьский. Характеризуя обстановку, он подчеркнул, что за период штурма войска понесли большие потери, практически не осталось ни одного боеспособного подразделения, нет боезапаса. Далее он сказал, что на его телеграмму об эвакуации руководящего состава получен ответ наркома ВМФ с разрешением. Эвакуацию планировали произвести в ночь на 1 июля на самолетах, подводных лодках и катерах. В тоже время маршалом Буденным на основании решения Ставки была дана директива по организации эвакуации раненых и войск из Севастополя. Для руководства обороной, прикрытия эвакуации раненых и войск Октябрьский предложил оставить в Севастополе генералов Петрова и Моргунова, а через три дня и им приказывалось эвакуироваться. По сути, в своем выступлении адмирал довел до сведения присутствовавших сложившуюся обстановку и общие задачи, которые предстояло решить СОРу в ближайшее время. Затем по логике должна была последовать постановка конкретных задач каждому из ответственных лиц, но вместо этого произошло совершенно немыслимое в военной среде обсуждение приказов высшего командования. Пробные шары запустили члены Военного совета Приморской армии Чухнов и Кузнецов. Они выразили сомнения в целесообразности оставления генералов Петрова и Моргунова. Поскольку соединений и частей, по существу, уже нет, говорили они, руководить на таком высоком уровне уже нечем. Поэтому вполне достаточно будет оставить одного из командиров дивизий вместе с его штабом. После этого быка за рога взял сам командующий Приморской армией. Он выразил сомнение, что в сложившейся обстановке удастся удерживать Севастополь в течение трех дней, но, поскольку командование приняло такое решение, он готов остаться (слава богу, командующий согласился подчиниться приказу!!!) и сделать все, чтобы выполнить боевую задачу. В последующих выступлениях самого П. А. Моргунова и дивизионного комиссара Н. М. Кулакова говорилось о том же. Вместо того чтобы прекратить обсуждение и напомнить о воинском долге, Октябрьский поинтересовался мнением Петрова, кого именно оставить в Севастополе? Остановились на кандидатуре генерал-майора П. Г. Новикова - командира 109-й стрелковой дивизии, наименее пострадавшей в предшествующих боях. На этом заседание закончилось, но принятых на нем решениях Октябрьский благоразумно решил в Ставку не докладывать. Он вполне отдавал себе отчет в том, что делает, впоследствии, когда он узнал о реакции Сталина на полную эвакуацию руководства СОРа, он поспешил заявить, что не давал Петрову никакого разрешения. И еще один характерный момент несмотря на то, что имелось вполне достаточно времени, командование не сделало никакого обращения к подчиненным войскам. Их задача оставалась прежней сражаться до последнего вздоха, но не для того, чтобы удержать Севастополь, во что Октябрьский и Петров уже не верили, а для того, чтобы прикрыть эвакуацию ответственных работников.В последующие часы Петров и Моргунов оказывали "практическую помощь" Новикову в организации обороны. Строилась она на основе боевого приказа, отданного в 21.30. В нем говорилось, что «противник, используя огромное преимущество в авиации и танках, прорвался к окраинам города Севастополь с востока и севера. Дальнейшая организованная оборона исключена». Для чего в приказ была добавлена последняя фраза, ведь дальше в нем ставилась задача «упорно оборонять рубеж хут. Фирсова — хут. Пятницкого — истоки бухты Стрелецкой»?
Да с той же самой целью, для которой проводилось заседание Военного совета, — придать своим субъективным оценкам максимально объективный документированный характер, разделить ответственность на несколько лиц, поскольку под боевым приказом расписался и И. Е. Петров, и член Военного совета Приморской армии Чухнов, и начальник штаба Крылов. Иными словами, «ответственные» работники демонстрировали явное стремление уйти от какой-либо ответственности за принимаемые решения и полную безответственность по отношению к своим подчиненным. Последующие несколько часов были посвящены тому, чтобы своими руками обезглавить остатки соединений и частей. Их командиров в момент вечернего доклада об обстановке вызывали в штаб СОРа, размещавшийся на 35-й батарее. Там, если верить мемуарам Е.И. Жидилова, происходили следующие позорные сцены: Внезапно получаю приказание явиться к дивизионному комиссару Кулакову. В бесконечных коридорах 35-й батареи, заполненных ожидающими эвакуации людьми, с трудом разыскиваю члена Военного совета флота. Стою перед ним грязный, запыленный, с забинтованной головой, с автоматом на груди. Николай Михайлович с грустной улыбкой оглядел меня. Ну, автоматчик, отстрелялся. Иди теперь на подводную лодку. Не сразу доходит до меня смысл его слов. А когда понял, пытаюсь возразить:Не могу. Моя бригада еще воюет. Кулаков хлопнул ладонью о стол: Мы с тобой люди военные. Приказ для нас закон. Приказано тебе на подводную лодку иди. Он достает из ящика стола пачку печенья и сует мне в руку: Возьми на дорогу. Больше нечем угостить. Мы теперь ничего не имеем: ни продовольствия, ни воды, ни патронов. В диске твоего автомата еще есть патроны? Отдай какому-нибудь бойцу. На лодке тебе оружие не понадобится. Вот так: про «приказ — закон» рассуждал человек, который всего пару часов назад обсуждал приказ Ставки оборганизации эвакуации и обороны.С наступлением ночи началось бегство. Октябрьский эвакуировался воздухом. По воспоминаниям очевидцев, когда Октябрьский и Кулаков подходили к «Дугласу», их узнали. Скопившиеся на аэродроме раненые зашумели, началась беспорядочная стрельба в воздух. Неизвестно, чем дальше могла обернуться ситуация, если бы не комиссар 3-й ОАГ Б. Е. Михайлов. Он сумел объяснить всем присутствующим, что командующий убывает с единственной целью — организовать с Кавказа эвакуацию защитников Севастополя. Этими же рейсами эвакуировалось и командование 3-й ОАГ. Вскоре самолет взлетел, а Михайлов так и остался на аэродроме. По воспоминаниям Ракова, ему хотелось избежать повторения ситуации 1941 г., когда он был необоснованно обвинен в трусости только на том основании, что прибыл с личным докладом об обстановке в тыловой штаб. Комиссар так и остался на Херсонесе, предпочтя смерть в бою позорному бегству. ...Около 3 часов ночи 1 июля на подводных лодках «Щ-209» и «Л-23» Херсонес покинули штаб и Военный советПриморской армии во главе с генералом Петровым. (Конец цитаты)
---
В "интересах выяснения истины" идиотами выглядят как нарком флота Кузнецов, так и маршал Будённый (командующий СКФ) и в силу особых обстоятельств командующий штабом ЧФ на Кавказе...ибо только 30 июня 1942 года они отдают приказы (пусть и расходящиеся в деталях) о прекращении подачи маршевого пополнения и сдвигают акценты на эвакуацию раненных и личного состава.
Почему так случилось?
Если бы автор привел все донесения СОРа за последнюю неделю, то стало бы понятно, что адмирал Октябрьский откровенно врал. И была у него определенная цель - выскочить оттуда (он этого не скрывал после гибели "Грузии") до того, как станет очевидным, что его победные рапорты (десятки вражеских танков, десятки тысяч убитых и раненных немцев) - мягко говоря, неправда. Враг был по-прежнему силен и не собирался останавливаться на достигнутых рубежах, несмотря на переброску основных сил авиации на харьковское направление.
Была ли вина Будённого не заметившего "раскоординированность" командования СОРа? Несомненно - как и в случае непонимания с армейским командованием в части участия ВВС ЧФ по прикрытию наземных частей под в 1941 году Одессой, Николаевым, Перекопом... Октябрьского нужно было отозвать немедленно, как только участие сил флота в обороне Севастополя было сведено лишь к эвакуации силами тральщиков и морских охотников. Последний прорыв был, как мы помним, совершен лидером "Ташкент".
Его место было во главе эскадры, которая была обязана осуществить операцию по эвакуации. За все время наблюдения за "исторической мыслью" не видел ни одной попытки даже спланировать "на бумаге" нечто подобное.
При этом обращает на себя внимания тот факт, что автор книги заметивший ослабление сил люфтваффе после 23 июня...и одновременно указывавший на использование ими аэродрома под Качей (35 км от Севастополя), не может самому себе объяснить ...почему 24-25 июня не произошло ЗНАЧИТЕЛЬНОГО снижение числа боевых вылетов (снижение примерно на 1/3, до 400 в день). Потому что летать начали с расположенно БЛИЖЕ аэродрома.
При этом противник понимал, что если он повредит полосу аэродрома 3 ОАГ ВВС ЧФ "Херсонесский маяк", то лишит её возможности взлетать...а вот очень много заслуженных военных ни разу не удосужились развернуть стволы 35-ой батареи в сторону аэродрома Кача. Пару прицельных залпов и летное поле на полдня в простое! И тогда подлетное время с Сарабуза уже совсем другое.
"Диверсантов" в кино у нас запредельно много - а вот реально отработать один раз по настоящей цели, а не на растрел красноармейцев ("команда 17", мыс Херсонес)... теми же силами на выведение двух ВПП в районе Сарабуза. И нет никакого преимущества в воздухе! Вывози (грамотно) хоть весь гарнизон!
Такое впечатление, что карту Крыма с размещением аэродромов противника никто в глаза до того не видел...О том, что дальность стрельбы 30-ой и 35-ой батерии 305 мм снарядами составляет 42 км тоже впервые услышали.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-10-07 06:03 pm (UTC)лично не знаком...
Date: 2011-10-08 11:29 am (UTC)Re: лично не знаком...
Date: 2011-10-08 12:37 pm (UTC)Re: лично не знаком...
Date: 2011-10-08 07:24 pm (UTC)Re: лично не знаком...
Date: 2011-10-09 03:30 am (UTC)Как говорится ни чего личного, просто евреи на примере СССР, РФ показывают челам- калькулятором, что они ни на что не способны в созидательном плане.