Цитадель-2

[masterdl]

"...Корсунь-Шевченковская операция.

Весной 1944 года во время Корсунь-Шевченковской операции Жуков приказал бросить на штурм хорошо подготовленной немецкой обороны войска, только что доукомплектованы мужчинами от 15 до 55 лет, согнанных из окрестных украинских сел. Пулями в спину заград-отряды гнали этих необученных украинцев в одну атаку за другой. В течение 24 дней этого преступного кровопускание было уничтожено 770 тыс. человек граждан ненавистного мерям Украинского государства.

Жуков перед штурмом Киева: «Зачем мы, друзья, здесь головы морочим. Нахрена обмундировывать и вооружать этих хохлов? Все они – предатели! Чем больше в Днепре потопим, тем меньше придется в Сибирь после войны ссылать...»-вот вся краса Москвы в отношение украинцев, украинского населения, попавшего в оккупацию:«смыть позор пребывания на оккупированной территории».

КОГОТЬ.

28.01.12."

А как лихо тот же персонаж "разобрался с бандитами" в Одессе после войны...Так может он просто укрофоб? И ведь партия его сразу реабилитировала...А заем поставила, руками Хрущева - бывшего неугомонного по части расстрелов первого секретаря партии большевиков, главным по военным делам.

Comments

[joker-av.livejournal.com]

Федор Пигидо-Правобережный "Великая Отечественная", 1954, Канада.
"Из Киева выехали мы - я и моя жена - 21 сентября 1943 года, когда к Киеву приблизились советские армии. Выехали мы добровольно, без какого-либо принуждения. Почему? Вопрос, думаю, излишен. Однако могу сказать, что, несмотря на тяжелый сапог немецкого "освободителя", перспектива вновь оказаться в объятиях "любимого отца и учителя" со всеми теми ужасами, которые были пережиты за двадцать пять лет, была настолько невыносима, что мы хотели умереть где-то под заборами Европы, чем снова оказаться в "социалистическом раю".
В то же время появились бесконечные ряды подвод беженцев.Но на этот раз характер, так сказать, беженца был вполне отличный, чем в 1941 г. Ни машин, ни пианин, ни домашних цветов, ни униформы НКВД, ни зонтиков - не видно. Валом валит главным образом серый люд. Основная масса - это крестьяне, "счастливый" народ "солнечной цветущей Украины", оставив родные дома, оставив дорогие могилы родителей и детей, убегает от "своих".
Многие миллионы таких беглецов заполнило все дороги, ведущие на запад.

Анатолий Димаров (Киев):
- Голодовка 1932—1933 годов истребила в основном крестьян, не просто кулаков, а крестьянскую элиту, самую работящую часть крестьянства. А во время наступления немцев было указание Сталина, Берии и Жукова уничтожать мужское население украинцев от 16 до 60 лет. И что делали?! Безоружных на врага бросали. Когда советские войска назад вернулись, то никаких медкомиссий не было. На фронт забирали калек и больных. Меня, который уже в 20 лет был инвалидом, слепым и глухим, в результате контузии, все равно взяли. И погнали нас на немецкие пулеметы, и знаете с чем? С половинками кирпичей! То второй геноцид против украинцев был.
«Немца, такую вашу мать, ожидали, выглядывали? Кровью своей вину теперь искупайте!» Искупали. Полегли почти все «смертью героя», потому что немец еще не разучился стрелять. Подняли в атаку (среди бела дня, без артподготовки) не лозунговыми «За Родину! За Сталина!» — как собак погнали свистками в спины. (Сам ходил в атаку, оторванный от земли лютым свистком, а то и густым матерным словом, и кто падал, смертельно раненый — последнее, что слышал, — трехэтажное матерное слово)».
— А как вы празднуете День Победы?
— Я его не праздную".

Киев - Харьков
(Эвакуация, окупация, бегство)

Богодухов. Гитлеровцы глазами подростка.
Воспоминания Юрия Ольховского.
http://www.istpravda.ru/digest/2604/
" Но люди гражданские не хотели попасть опять под советскую оккупацию, никто не хотел родной советской армии, ни один человек, кроме партизан, которые жили на севере где-то в Белоруссии. На юге, на Украине ни один человек не хотел, местные жители, не желая попасть под советскую оккупацию, сотнями, миллионами подались на запад.
Весь свой скарб бедный люди клали на подводу, бабушка, дедушка, какой-то скарб, маленькие дети. А муж и жена, если они еще могут двигаться, идут пешком. И медленно это движется. Организовываются целые колонны, города целые эвакуируются, деревни присоединяются друг к другу. Это нескончаемый поток беженцев, отступающих от Красной армии. Это поток, который сотни километров тянется. Там и русские, и белорусы, и украинцы, и все это смешалось. В ночи все это дело останавливается, переночуют, на земле переспят, а утром опять подались на запад. Все равно, куда — лишь бы подальше от своих..."