Возможно, до читателя доходили глухие слухи, что в 1939 году «евреи объявили войну Германии». Собственно говоря, тут нет ничего нового, но после Второй мировой войны были приложены просто титанические усилия, чтобы спрятать концы в воду.
Бейт-Цви тоже вспоминает эту историю, когда-то нашумевшую, сыгравшую важную роль, а потом изо всех сил забываемую. Дело в том, что 16–25 августа 1939 года в Женеве проходил XXI съезд сионистского движения. На этом съезде сионисты устами своего главы и будущего первого президента Израиля, Хаима Вейцмана, объявили войну Германии.
Подчеркну: война была объявлена не от имени Всемирной сионистской организации. Даже не от имени евреев Палестины. Не от будущего и тогда не существовавшего Государства Израиль. Нет… Война объявлялась от имени всего еврейского народа. Это было широко опубликовано в ряде газет 21 августа 1939 года...."
Нацисты в своей пропаганде много раз использовали это решение сионистов и слова Хаима Вейцмана. Большинство немцев хотя бы краем уха слышали об этом: «евреи развязали войну».
В современной литературе политических евреев нет НИ ОДНОГО упоминания об этом факте. Вот, например, сведения о 21-м сионистском конгрессе в Женеве 1939 года, из Краткой еврейской энциклопедии, выложенной в Интернете: «21-й сионистский конгресс. Женева (Швейцария), 16–25 августа 1939 г. 527 делегатов. Председатель — А. М. М. Усышкин. Участники конгресса единогласно утвердили резолюцию, содержавшую резкую критику Белой книги М. Макдональда и провозглашавшую готовность сионистов вступить в борьбу против предусмотренных ею ограничений на поселение евреев в Эрец-Исраэль. Б. Кацнельсон призвал резко расширить масштабы «нелегальной» иммиграции, рассматривая ее как единственное средство спасения европейского еврейства от геноцида. Усышкин высказал глубокое беспокойство за судьбу евреев Польши в случае вторжения германских войск в эту страну. Закрывая конгресс, завершившийся за шесть дней до начала Второй мировой войны, Х. Вейцман, в частности, сказал: «Я молюсь лишь об одном: чтобы все мы встретились вновь»{204}.
В эту фразу не очень верится, потому что у сионистов были самые лучезарные отношения и с немецкими нацистами, и с их союзниками. В 1930-е годы они были очарованы Муссолини и предлагали ему помощь в борьбе с Британией. Поделимся: тебе Африка, нам — Палестина.
Уже поэтому объявление войны могло быть только наглой и откровенной провокацией. Исключительно для того, чтобы евреев считали «пятой колонной», теснили, и из них можно было бы выбирать будущих поселенцев. Ведь как объяснял известный мистик и каббалист Лайтман, «поскольку наш народ не очень склоняется к избранию «Пути Торы», Творец подталкивает нас к принятию этого пути страданиями. Послав нам Катастрофу, Он вернул нас в Эрец-Израэль, вручил нам эту землю»{205}. Действительно — почему бы не «помочь» евреям понять, что они ДОЛЖНЫ уезжать в Палестину?
В Третьем рейхе сионистское движение действовало совершенно легально: идеологии-то родственные, особенно у социалистов-сионистов и национал-социалистов Германии. Даже была отчеканена медаль, несущая шестиконечную звезду Давида с одной стороны и свастику — с другой. В знак вечной дружбы между сионистами и нацистами.
Гитлер запрещал все еврейские организации и органы печати, но «Сионистский союз Германии» и газета «Юдише рундшау» действовали до 1943 года.
А что удивляться? Понятные нацистам сионисты были полезны: избавляли Германию от евреев. Для обычной эмиграции действовал налог на вывоз капитала за границу, который Гитлер еще увеличил во много раз. А выезд евреев в Палестину нацисты поддерживали и всячески содействовали их деятельности в Германии. Баварское гестапо 28 января 1935 года направило полиции следующий циркуляр: «С членами сионистской организации, по причине их деятельности, ориентированной на эмиграцию в Палестину, не следует обращаться с такой же строгостью, какая необходима при обращении с членами (ассимиляционистских) германских еврейских организаций».
Как об этом писал немецкий журналист Хене (об этом писать пока можно!): «Сионисты восприняли утверждение нацистов в Германии не как национальную катастрофу, а как уникальную историческую возможность осуществления сионистских намерений… Коль скоро и сионисты и нацисты возвели расу и нацию в масштаб всех вещей, то между ними неизбежно должен был возникнуть общий мост»{206}.
В 1934 году, в беседе Хаима Вейцмана и Адольфа Эйхмана, Вейцман несколько раз просил — изгоните евреев из Германии! Естественный вопрос Эйхмана: вы готовы принять в Палестине так много евреев? Столь же естественный ответ Вейцмана:
— Мы охотно примем тут силы, способные сражаться за нас в Палестине, а остальных надо ликвидировать, как бесполезный мусор{207}.
"Публикация в США в 1963 году «Каталога бумаг и микрофильмов документов архива Министерских дел Германии» неопровержимо доказывала: руководство Третьего рейха пошло с Еврейским агентством на прямой сговор.
27 августа 1933 года между министерством экономики Третьего рейха и сионистскими представителями из Германии и Палестины заключено так называемое соглашение «Хаавара» («Перенос» — на иврите). По этому соглашению еврейским эмигрантам разрешался прямой трансфер части их имущества в Палестину, облегчался экспорт товаров из Германии на Ближний Восток. Это создавало брешь в бойкоте немецких товаров, к которому призывали евреи зарубежных стран. Сионистские организации и руководство ишува (еврейской общины в Палестине) были верными друзьями Третьего рейха: демонстративно не участвовали ни в каких формах протеста против Германии. А немецкими товарами сионисты торговали вплоть до Англии.
«Хаавара» в Тель-Авиве и такая же организация «Палтрой» в Берлине помогали переводить деньги. Механизм операций простой: еврей-эмигрант клал в банк Вассермана в Берлине или банк Варбурга в Гамбурге деньги: как минимум 1000 фунтов стерлингов. На эту сумму еврейские экспортеры могли закупить германские товары, предназначенные для Палестины, и выплатить соответствующую стоимость в палестинских фунтах на счет компании «Хаавара» в Англо-палестинском банке в Тель-Авиве. Когда эмигрант прибывал в Палестину, он получал сумму, эквивалентную той, которую положил в банк в Германии.
Многие будущие премьер-министры Израиля участвовали в компании «Хаавара» и получали оттуда деньги не только на сионизм, но и для себе лично. А именно: Бен Гурион, Моше Шарет (Шерток), Голда Меир поддерживала ее из Нью-Йорка, а Леви Эшкол был ее представителем в Берлине. Операция была выгодной для обеих сторон, причем сионисты осуществляли «выборочную» иммиграцию, — иммигрировать могли только те, чьи капиталы позволяли развивать сионистскую колонизацию Палестины. Сионизму было более важно спасти из нацистской Германии еврейские капиталы для развития их предприятия, чем жизни евреев, не способных работать или воевать. Они были балластом. Уезжали только полезные евреи (богачи, техники, молодые люди, способные укрепить армию). В то время как масса «менее выгодных» евреев оставлялась на произвол Гитлера… оставляли вполне умышленно. Понимая, что делают.
В общей сложности с 1933 по 1939 год по этому соглашению в Палестину было переведено около ста миллионов рейхсмарок, или 40 млн долларов. Это примерно 60 % всех инвестиций в Палестину этого времени{208}.
Между Германией и Палестиной крейсировал пароход «Тель-Авив», — название сделано еврейскими буквами, а на флаге — свастика. Капитан — старый член нацистской партии Лейдиг{209}.
В Берлине работало «Палестинское бюро» сионистских трестов по колонизации Палестины. Сионисты свободно разъезжали по Германии, отбирая в еврейских общинах молодых и здоровых для отправки в Палестину.
А в Каир, потом в Палестину из Третьего рейха приехали Эйхман и Хаген. Представитель «Хаганы», некий Полкес передал им разведывательную информацию о британских частях на Ближнем Востоке и сообщил, что «еврейские националистические круги крайне довольны политикой Германии».
Нацисты вместе с сионистами разделяли евреев Германии на три категории. 1) Около 150 тысяч экономически дееспособных. Они едут в Палестину. Как только смогут, привезут за свои деньги категорию 2: их жен и детей (но не родителей). А категория 3 — старики и не способные к эмиграции. Пусть остаются в Германии, их можно и уничтожить.
Во время «Хрустальной ночи» посланцы сионистов Пино Гинцбург и Моше Авербах просили ускорить сионистскую программу переселения евреев в Палестину. И в марте 1939 года увезли в Палестину еще 280 переселенцев…
Летом сионистам разрешили направлять суда прямо в Гамбург, чтобы производить выселение прямым путем. Ведь «чем жестче реагировали английские власти, тем больше готова была помочь сионистам штаб-квартира Гейдриха»{210}.
"Нюрнбергский процесс над основными «военными преступниками» до сих пор пользуется большим уважением у большинства россиян. Как же! Международный военный трибунал с 20 ноября 1945 года по 1 октября 1946 года провел 403 открытых судебных заседания. В Нюрнберге судили государственную и военную верхушку Третьего рейха, его политическую элиту. Свидетелей допросили 116, а уж письменных свидетельств изучили аж 300 тысяч. Издали семь томов документов!{47}
Правда, как-то не очень понятно, как можно судить людей за поступки, которые в момент совершения не рассматривались как преступления. Одно это — дичайшее нарушение одного из основополагающих принципов европейской юриспруденции. Стоит задуматься над этим, и уже появляется какое-то другое отношение к процессу, куда менее восторженное.
Но в том-то и дело, что правовой базой для трибунала стали вовсе не международные и государственные правовые акты. В августе 1945 года в Лондоне страны-победительницы достигли особого соглашения. На основании соглашения от 8 августа 1945 года срочно создавался Устав Нюрнбергского трибунала. Обращаю просвещенное внимание читателя вот на какой факт: ни текст соглашения, ни Устав Нюрнбергского трибунала на русский язык до сих пор не переведены.
А ведь это и есть основания, на которых проходил трибунал. Согласно статье 19 Устава Нюрнбергский трибунал был «освобожден от необходимости правил доказательства вины», то есть мог объявлять виновным всякого, кто бы ему не понравился. А согласно статье 21 суд не должен был требовать доказательств «для общеизвестных фактов». Определение «общеизвестному факту» не дается. Что хочешь, то и объявишь общеизвестным. Хоть «лошади едят овес», хоть «Гитлер собственноручно задушил 127 триллионов евреев». А как только «факт» объявляется «общеизвестным», его уже и нет нужды доказывать. Вполне в духе «существование газовых камер не обсуждается и обсуждаться не может».
Американский судья Венерстурм (Wenersturm), который был президентом одного из трибуналов на Нюрнбергском процессе, пришел в такой ужас от организации процесса, что подал в отставку и улетел назад в США.
Судья оставил заявление для прессы, где перечислил свои возражения по поводу ведения процесса. Его письмо было напечатано в газете «Чикаго трибьюн», а также в книге Марка Лаутерна «Последнее слово о Нюрнберге».
В этом документе судья писал, что:
— члены прокуратуры, вместо того, чтобы сформулировать и попытаться применить юридические нормы ведением процесса, занимались в основном преследованием личных амбиций и мщением;
— девяносто процентов администрации Нюрнбергского трибунала состояло из людей с предвзятым мнением, которые по политическим или расовым причинам поддерживали обвиняющую сторону;
— обвиняющая сторона, очевидно, знала, кого выбирать на административные посты военного трибунала, и там много оказалось «американцев», чьи иммиграционные документы были очень недавними и кто-либо своими действиями по службе, либо через их действия как переводчиков создали атмосферу враждебную к обвиняемым;
— настоящей целью Нюрнбергского процесса было показать немцам преступления их фюрера, и эта цель также явилась предлогом, под которым трибунал был создан.
Судья преувеличивает? Нет…
Согласно сведениям, сообщенным американским юристом Эрлом Карролем, шестьдесят процентов персонала прокуратуры были немецкие евреи, которые выехали из Германии после принятия там расовых законов. Он также указал, что только меньше чем десять процентов американского персонала на Нюрнбергском процессе были рождены в США.
Главой прокуратуры, который работал под началом генерала Тэйлора, был Роберт М. Кемпнер, еврей, эмигрант из Германии. Его помощником был Моррис Амхан. Марк Лаутерн, который наблюдал за работой трибунала, писал в своей книге: «Вот все они приехали — Соломоны, Шлоссбергеры, Рабиновичи, члены прокуратуры»{48}.
Таким образом, был нарушен фундаментальный юридический принцип — «никто не может судить свое дело». Более того, большинство свидетелей были также евреи{49}.
"![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
timeasmymeasure
