masterdl

Станислав Белковский
Совсем другая Россия
08.04.2010 в 11:01 , обновлено сегодня в 11:27

"3. Первое десятилетие первой стабильности завершилось разгромом интеллигенции. Социальной прослойки, которая 200 с лишним лет исполняла работу периферической нервной системы государства. Сообщала России, что ей должно быть больно. В таком-то и таком-то конкретном месте русского организма.
Еще до начала стабильности выяснилось, что в России интеллигенция во всем виновата, потому что она всегда провоцирует нестабильность. И берется защищать русский народ, который вовсе не хочет, чтобы его защищали, который хочет только пить водку и брать потребительские кредиты. И никому еще защита интеллигенции сбоку не принесла счастья – ни защищающим, ни защищающимся.
Сложившемуся на сегодня из Человеков.Ру Народу. Ру интеллигенция действительно всячески вредна. Без нее нигде не болит. Да и монетократия не может потерпеть паразитов, отрицающих формально или фактически денежное всевластие. Так Россия осталась без интеллигенции – впервые за много исторических лет.
По предварительным итогам стабильности мы оказались совсем в другой стране. Хотя что-то в ней от прежних времен сохранилось. Например, уважение к монархии с ее ритуалами. Или провинциальное чувство ревности к Европе. Но не бывает же так, чтобы от далекого прошлого не оставалось совсем ничего. Генетическая память народов все же прочнее мозговой памяти отдельных человеков.
Что это значит? Что годы стабильности стали для нас революцией. Может быть, более разрушительной, чем большевистская. Большевики, отрицая старый мир, в свой новый мир взяли из русского старого очень много его проверенного добра. Революционеры-монетократы, на словах старый мир не слишком отрицая, уничтожили его почти совсем. Им это удалось.
Что с Россией теперь, после революции стабильности? Анабиоз. Коматозный сон. Так бывает, когда человек или нация устает от самой себя. Под тяжестью собственной жизни, она же история.
Что означает наша стабильность? Она означает, что Россия подключена к аппарату искусственного дыхания. Юридически считается, что она жива. Каждый день врачи передают сводки о состоянии больной. Вот дескать точечное улучшение – нефть в Нью-Йорке подорожала. А на другой день маленькое ухудшение – минутный прыжок инфляции. Больная в таком режиме может спать очень долго. Пока родственники не примут решение все-таки ее отключить.
Когда дождемся мы в нашей провинции этих великодушных родственников?