Что мы знаем о войне?
Sep. 30th, 2010 11:15 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
masterdlПредлагаю внимательно прочитать текст Бешанова "Оборона Лениграда", глава Глава 10. БАЛТИЙСКИЙ ФЛОТ в 1942 году
"...Грищенко, будучи уже в отставке, поведал петербургскому автору Олегу Стрижаку:
«Самым темным и путаным делом был счет побед. Победа нуждалась в «подтверждении. В идеале, то бишь по инструкции, надлежало делать так. Командир проводит атаку, поражает цель. Затем приглашает к перископу двух надежных, проверенных свидетелей. Те смотрят в оптику на тонущую цель, оценивают её класс, водоизмещение и подтверждают, что цель затонула. О чем, за тремя подписями, пишется акт. И такие акты исправно писались всю войну и представлялись начальству, хотя последняя кошка на береговом камбузе знала, что это всё — враньё.
Хорошо, если попадется лодке одинокая беззащитная лайба. Можно всплыть и, покуривая, глядеть с мостика, как она тонет. Но серьёзные цели идут под охраной конвоев. Удалось командиру выйти на курс атаки незамеченным — его счастье. Но торпеда пошли — лодка себя обнаружила. Перископ вниз! Крутой дифферент на нос, и отваливаясь, поглубже и подальше. Корабли охранения сейчас вцепятся в тебя гидролокаторами, перепашут глубину сериями бомб.
И единственное «подтверждение» — слышали взрыв. Или два. Куда попала торпеда — в транспорт? В корабль охранения? В скалу? Это на лодке никому неизвестно. А если попали в транспорт — утонул он или нет? А если утопили транс-порт — велик ли он был? Один командир знает. Командир его видел в перископ несколько секунд, сквозь дождь, туман или в ночной мгле. И командир по 228
возвращении рапортует: утопил сухогруз, двадцать тысяч тонн. Матиясевич Алексей Михайлович, знаменитый подводник (до войны капитан торгового флота), спорил с командирами лодок: «Нет сейчас на Балтике таких больших судов! Ну, четыре, ну, пять тысяч тонн. А ты загнул — двадцать!».
Командиры лодок на него обижались. Сам Матиясевич писал в своих донесениях честно: транспорт, примерно две тысячи тонн. За это на Матиясевича обижалось начальство. Начальство получало ордена за подчиненных, и ему нужны были «весомые» победы...
С презрением и насмешкой Грищенко и Матиясевич говорили о «выдающемся подводном асе», воспетом советской пропагандой, И.В. Травкине. Травкин имел на своем счету одиннадцать побед, носил Золотую Звезду. После войны оказалось, что победа у него всего одна, небольшое судно. Остальное — плод хорошо продуманной дезинформации. Травкин имел «надежных свидетелей», фельдшера и комиссара. Они глядели в перископ, подписывали акт. Только атака была ложной. Стреляли в берег, либо в чистое море. Экипаж догадывался, но помалкивал. Война дело такое, вякнешь лишнее—и пойдешь в штрафную роту, погибать в Синявинских болотах.
Кстати говоря, была еще одна причина для «преувеличения» результатов боевых походов: денежное вознаграждение! Так, за потопление вражеского миноносца или субмарины командиру советской лодки платили 10.000 рублей (при месячном окладе 1500 рублей); за транспорт — 3000 рублей; за сторожевик или тральщик — 2000 рублей; за баржу, буксир, шхуну — 1000 рублей. *
* См. Платонов А.В. Энциклопедия советских подводных лодок 1941-1945. СПб., 2004, с. 78.
Система работала и устраивала всех. Да и ладно: экипаж неделями сидел в «трубе», которая в любой момент могла стать и часто становилась общей могилой, каждая минута похода была связана со смертельным риском, — простим военморам их «шалости». Другое дело, что после войны из этой «липы» выросла развесистая «Летопись морской славы», под сенью которой похоронили настоящую историю советского флота.
Наступление зимы и приближение ледостава заставили к началу декабря прекратить действия подводных лодок на коммуникациях и вернуть их в базы. С июня по ноябрь 1942 года советские подводники, потеряв 12 субмарин, уничтожили на Балтике, по официальным данным, около 60 вражеских судов общим тоннажем до 150 тысяч тонн. **
** В течение года погибли М-95, М-97, С-7, Щ-302, Щ-304, Щ-305, Щ-306, Щ-308, Щ-311, Щ-317, Щ-320, Щ-405.
В действительности подводники КБФ, как установлено к настоящему времени путем сверки советских, немецких, финских и шведских документов, за весь 1942 год потопили своими торпедами 19 транспортов общим водоизмещением 47.183 брутто-регистровых тонн. Из них 5 судов (15.673 т) были нейтральные шведские, 6 — финские (12.420 т) и только 8 (19.090 т) — немецкие."
----
Кто сообразительный - остальное сам домыслит. В том числе поймет и некоторые причины "Ленинградского дела", в которых вначале кто-то неправильно расставил акценты о роли вождя...а потом, пошла обыкновенная война на уничтожение свидетелей: палачи завтра становились жертвами и так до тех пор, пока не осталось ни одного, кто мог знать и хотеть рассказать правду об обороне Ленинграда без идеологии (интересов действующего клана).
Тема "премий" за победы командирами кораблей и частей красной армии - отдельная "непаханная тема" - видимо, для "рабоче-крестьянской армии" не к лицу были эти подробности отрастания у военных начальников животиков и оттопыривания карманов. Это, собственно, до сих пор "единит" многих "мемуаристов", выступающих в роли "надежных свидетелей" (см выше как, комиссара и фельдшера) и оправдывающих как получение незаслуженных боевых наград, званий и персонального места (как, например, для Мерецкова) в Кремлевской стене.
Очень хреновый это бизнес на крови...Это нужно прекращать, причем, в самой жесткой форме!
"...Грищенко, будучи уже в отставке, поведал петербургскому автору Олегу Стрижаку:
«Самым темным и путаным делом был счет побед. Победа нуждалась в «подтверждении. В идеале, то бишь по инструкции, надлежало делать так. Командир проводит атаку, поражает цель. Затем приглашает к перископу двух надежных, проверенных свидетелей. Те смотрят в оптику на тонущую цель, оценивают её класс, водоизмещение и подтверждают, что цель затонула. О чем, за тремя подписями, пишется акт. И такие акты исправно писались всю войну и представлялись начальству, хотя последняя кошка на береговом камбузе знала, что это всё — враньё.
Хорошо, если попадется лодке одинокая беззащитная лайба. Можно всплыть и, покуривая, глядеть с мостика, как она тонет. Но серьёзные цели идут под охраной конвоев. Удалось командиру выйти на курс атаки незамеченным — его счастье. Но торпеда пошли — лодка себя обнаружила. Перископ вниз! Крутой дифферент на нос, и отваливаясь, поглубже и подальше. Корабли охранения сейчас вцепятся в тебя гидролокаторами, перепашут глубину сериями бомб.
И единственное «подтверждение» — слышали взрыв. Или два. Куда попала торпеда — в транспорт? В корабль охранения? В скалу? Это на лодке никому неизвестно. А если попали в транспорт — утонул он или нет? А если утопили транс-порт — велик ли он был? Один командир знает. Командир его видел в перископ несколько секунд, сквозь дождь, туман или в ночной мгле. И командир по 228
возвращении рапортует: утопил сухогруз, двадцать тысяч тонн. Матиясевич Алексей Михайлович, знаменитый подводник (до войны капитан торгового флота), спорил с командирами лодок: «Нет сейчас на Балтике таких больших судов! Ну, четыре, ну, пять тысяч тонн. А ты загнул — двадцать!».
Командиры лодок на него обижались. Сам Матиясевич писал в своих донесениях честно: транспорт, примерно две тысячи тонн. За это на Матиясевича обижалось начальство. Начальство получало ордена за подчиненных, и ему нужны были «весомые» победы...
С презрением и насмешкой Грищенко и Матиясевич говорили о «выдающемся подводном асе», воспетом советской пропагандой, И.В. Травкине. Травкин имел на своем счету одиннадцать побед, носил Золотую Звезду. После войны оказалось, что победа у него всего одна, небольшое судно. Остальное — плод хорошо продуманной дезинформации. Травкин имел «надежных свидетелей», фельдшера и комиссара. Они глядели в перископ, подписывали акт. Только атака была ложной. Стреляли в берег, либо в чистое море. Экипаж догадывался, но помалкивал. Война дело такое, вякнешь лишнее—и пойдешь в штрафную роту, погибать в Синявинских болотах.
Кстати говоря, была еще одна причина для «преувеличения» результатов боевых походов: денежное вознаграждение! Так, за потопление вражеского миноносца или субмарины командиру советской лодки платили 10.000 рублей (при месячном окладе 1500 рублей); за транспорт — 3000 рублей; за сторожевик или тральщик — 2000 рублей; за баржу, буксир, шхуну — 1000 рублей. *
* См. Платонов А.В. Энциклопедия советских подводных лодок 1941-1945. СПб., 2004, с. 78.
Система работала и устраивала всех. Да и ладно: экипаж неделями сидел в «трубе», которая в любой момент могла стать и часто становилась общей могилой, каждая минута похода была связана со смертельным риском, — простим военморам их «шалости». Другое дело, что после войны из этой «липы» выросла развесистая «Летопись морской славы», под сенью которой похоронили настоящую историю советского флота.
Наступление зимы и приближение ледостава заставили к началу декабря прекратить действия подводных лодок на коммуникациях и вернуть их в базы. С июня по ноябрь 1942 года советские подводники, потеряв 12 субмарин, уничтожили на Балтике, по официальным данным, около 60 вражеских судов общим тоннажем до 150 тысяч тонн. **
** В течение года погибли М-95, М-97, С-7, Щ-302, Щ-304, Щ-305, Щ-306, Щ-308, Щ-311, Щ-317, Щ-320, Щ-405.
В действительности подводники КБФ, как установлено к настоящему времени путем сверки советских, немецких, финских и шведских документов, за весь 1942 год потопили своими торпедами 19 транспортов общим водоизмещением 47.183 брутто-регистровых тонн. Из них 5 судов (15.673 т) были нейтральные шведские, 6 — финские (12.420 т) и только 8 (19.090 т) — немецкие."
----
Кто сообразительный - остальное сам домыслит. В том числе поймет и некоторые причины "Ленинградского дела", в которых вначале кто-то неправильно расставил акценты о роли вождя...а потом, пошла обыкновенная война на уничтожение свидетелей: палачи завтра становились жертвами и так до тех пор, пока не осталось ни одного, кто мог знать и хотеть рассказать правду об обороне Ленинграда без идеологии (интересов действующего клана).
Тема "премий" за победы командирами кораблей и частей красной армии - отдельная "непаханная тема" - видимо, для "рабоче-крестьянской армии" не к лицу были эти подробности отрастания у военных начальников животиков и оттопыривания карманов. Это, собственно, до сих пор "единит" многих "мемуаристов", выступающих в роли "надежных свидетелей" (см выше как, комиссара и фельдшера) и оправдывающих как получение незаслуженных боевых наград, званий и персонального места (как, например, для Мерецкова) в Кремлевской стене.
Очень хреновый это бизнес на крови...Это нужно прекращать, причем, в самой жесткой форме!
