"...17/XI 51 г. В Новом Афоне я был приглашён к обеду т. Сталиным. За столом были Берия и Поскрёбышев.
Т. Сталин попросил принести молодое вино. Но по вине начхоза т. Орлова вино подали переохлаждённым, тогда как по указанию вождя оно должно было храниться в камере не ниже 13—15 градусов тепла. Мной в своё время была дана инструкция придерживаться указаний т. Сталина и неуклонно их исполнять.
Но по недосмотру т. Орлова вино было помещено на длительное хранение при 7 градусах тепла.
Растерявшаяся обслуга подала на стол злополучное вино, не проверив температуру.
Т. Сталин был возмущён тем, что неоднократные его замечания не приняты к сведению.
Орлов невразумительно объяснил причину происшедшего, и мне в конце концов пришлось взять вину на себя, хотя, конечно, целиком был виноват Орлов, причём дважды: во-первых, не проверил, как хранилось вино и, во-вторых, как оно подавалось к столу. Ох уж эта русская наша безответственность!
Всё это крайне возмутило т. Сталина, и он справедливо выразил нам своё недоверие. После этого инцидента, которого я никогда в жизни не забуду, я не спал 3 суток.
Т. Сталин сказал нам, что так нельзя относиться к своим обязанностям, что его самого, если упустит какое-нибудь дело, мучает совесть, лишает сна.
До конца обеда я просидел за столом ни жив ни мёртв, не знаю, как выдержало сердце, думал, что потеряю сознание. И главное, я переживал, потому что т. Сталин никак не мог успокоиться, всё нервничал.
А для нас его здоровье — ответственность перед всем народом, и сознание того, что ты являешься виной его нервного состояния, — ужасно. Я подумал, что лучше тут же умереть, чем переживать такое мучительное испытание1."