![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
masterdl"10 ноября 1941 года Литвинов был назначен послом в США (и одновременно заместителем наркома). Как отмечает П. Судоплатов в книге «Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год», Литвинов прибыл в Вашингтон в день начала войны на Тихом океане одновременно с назначенным туда главным резидентом НКВД по американскому континенту Василием Зарубиным...."
"Намерение сместить Литвинова возникло у Сталина, вероятно, в январе 1943 года (сразу после победы под Сталинградом). Тогда он спросил посла Стэндли, довольны ли американские «правящие круги» Литвиновым. Стэндли ответил утвердительно. В это же время Громыко доносил Молотову, что Рузвельт назвал Литвинова «большой личностью». Сталин утвердился в своем намерении...Литвинов до 1946 года оставался заместителем наркома и участвовал в Московской конференции министров иностранных дел в октябре 1943 года. Он возглавил комиссию по вопросам мирных договоров и послевоенного устройства мира.
6-го октября 1944 года Литвинов сказал левому репортеру Эдгару Сноу, что Сталин будет пытаться построить империю в Восточной Европе даже если это приведет к образованию трещины в союзнических отношениях. «Дипломатия могла бы что-то сделать для предотвращения этого, - продолжал он, - если бы мы обозначили рамки наших нужд, но теперь слишком поздно, с обеих сторон множатся подозрения». Литвинов намекал, что Сталин жаден и пытается выйти за рамки законных требований по обеспечению безопасности Советского Союза, продвигаясь в Восточную Европу. Удивительно, но и после таких «крамольных» заявлений Сталин пощадил Литвинова. Вероятно, Литвинов (или его имя) еще нужен был вождю в его хитроумной дипломатической игре с Западом. Впрочем, Запад на предупреждение Литвинова не отреагировал.
В июне 1945 года Литвинов в беседе с Эдгаром Сноу выразил сожаление по поводу того, что США не протестовали против советской экспансии на Балканах и в Восточной Европе. Теперь, сокрушался он, уже слишком поздно. А в июне 1946 года сказал корреспонденту CBS, что «корнем» холодной войны является застарелая убежденность Советов в том, что безопасность означает экспансию и контроль над территориями. Чем больше территорий, тем больше безопасность. «Предположим, Запад уступит и предоставит Москве все, что она потребует. Появится ли тогда добрая воля и ослабнет ли сегодняшняя напряженность в отношениях?», - спросил корреспондент. Литвинов быстро ответил: «Рано или поздно это приведет к тому, что Западу будет выставлен новый ряд требований». Таким образом, Литвинов признал, что политика умиротворения, которую проводил Рузвельт, себя не оправдала.
В. Молотов в беседе с Ф. Чуевым так трактовал ситуацию с Литвиновым: «Литвинова держали послом в США только потому, что его знал весь мир. Человек оказался очень гнилой... Литвинов был совершенно враждебен к нам. Мы перехватили запись его беседы с американским корреспондентом, явным разведчиком... Литвинов тогда был моим замом по Наркомату – в 1944-м... Он говорил, что с этим правительством советским у вас, американцев, ничего не выйдет. Они на таких позициях стоят, что не могут с вами договориться о чем-то серьезном... Такие твердолобые... Только внешнее вмешательство может изменить положение в стране... Вот его оценка положения. Он заслуживал высшую меру наказания со стороны пролетариата... Да, Литвинов только случайно жив остался». И еще: «Он, конечно, дипломат неплохой, хороший, но духовно стоял на другой позиции, довольно оппортунистической. Очень сочувствовал Троцкому, Зиновьеву, Каменеву...»."
Странно, что все отношения по ленд-лизу при Литвинове-Гарримане (с октября 1941 года) были в одном русле, а с января 1943 года - в другом!
"Намерение сместить Литвинова возникло у Сталина, вероятно, в январе 1943 года (сразу после победы под Сталинградом). Тогда он спросил посла Стэндли, довольны ли американские «правящие круги» Литвиновым. Стэндли ответил утвердительно. В это же время Громыко доносил Молотову, что Рузвельт назвал Литвинова «большой личностью». Сталин утвердился в своем намерении...Литвинов до 1946 года оставался заместителем наркома и участвовал в Московской конференции министров иностранных дел в октябре 1943 года. Он возглавил комиссию по вопросам мирных договоров и послевоенного устройства мира.
6-го октября 1944 года Литвинов сказал левому репортеру Эдгару Сноу, что Сталин будет пытаться построить империю в Восточной Европе даже если это приведет к образованию трещины в союзнических отношениях. «Дипломатия могла бы что-то сделать для предотвращения этого, - продолжал он, - если бы мы обозначили рамки наших нужд, но теперь слишком поздно, с обеих сторон множатся подозрения». Литвинов намекал, что Сталин жаден и пытается выйти за рамки законных требований по обеспечению безопасности Советского Союза, продвигаясь в Восточную Европу. Удивительно, но и после таких «крамольных» заявлений Сталин пощадил Литвинова. Вероятно, Литвинов (или его имя) еще нужен был вождю в его хитроумной дипломатической игре с Западом. Впрочем, Запад на предупреждение Литвинова не отреагировал.
В июне 1945 года Литвинов в беседе с Эдгаром Сноу выразил сожаление по поводу того, что США не протестовали против советской экспансии на Балканах и в Восточной Европе. Теперь, сокрушался он, уже слишком поздно. А в июне 1946 года сказал корреспонденту CBS, что «корнем» холодной войны является застарелая убежденность Советов в том, что безопасность означает экспансию и контроль над территориями. Чем больше территорий, тем больше безопасность. «Предположим, Запад уступит и предоставит Москве все, что она потребует. Появится ли тогда добрая воля и ослабнет ли сегодняшняя напряженность в отношениях?», - спросил корреспондент. Литвинов быстро ответил: «Рано или поздно это приведет к тому, что Западу будет выставлен новый ряд требований». Таким образом, Литвинов признал, что политика умиротворения, которую проводил Рузвельт, себя не оправдала.
В. Молотов в беседе с Ф. Чуевым так трактовал ситуацию с Литвиновым: «Литвинова держали послом в США только потому, что его знал весь мир. Человек оказался очень гнилой... Литвинов был совершенно враждебен к нам. Мы перехватили запись его беседы с американским корреспондентом, явным разведчиком... Литвинов тогда был моим замом по Наркомату – в 1944-м... Он говорил, что с этим правительством советским у вас, американцев, ничего не выйдет. Они на таких позициях стоят, что не могут с вами договориться о чем-то серьезном... Такие твердолобые... Только внешнее вмешательство может изменить положение в стране... Вот его оценка положения. Он заслуживал высшую меру наказания со стороны пролетариата... Да, Литвинов только случайно жив остался». И еще: «Он, конечно, дипломат неплохой, хороший, но духовно стоял на другой позиции, довольно оппортунистической. Очень сочувствовал Троцкому, Зиновьеву, Каменеву...»."
Странно, что все отношения по ленд-лизу при Литвинове-Гарримане (с октября 1941 года) были в одном русле, а с января 1943 года - в другом!
