![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
masterdlПока англичане и французы совершали переход к неукреплённой, по их мнению, Южной стороне, а потом обустраивали позиции, русские войска получили передышку и время для усиления обороны города.
Меншиков приказал начальнику штаба флота немедленно загородить вход в бухту, затопив старые корабли, орудия с них снять, а матросов и офицеров отправить на оборонительные рубежи. На растерянный вопрос Корнилова «Что же делать с флотом?», адмирал с раздражением ответил «Положите его себе в карман».
Раздражение князя понять можно: Черноморский флот после Синопского сражения почти год пребывал в бездействии на Севастопольском рейде и в бухте, опасаясь встречи с неприятельскими судами в открытом море, поскольку никаких шансов на победу у русских парусников в бою с пароходами противника не было, да и численно союзники превосходили русских.
Деятельность Черноморского флота поддерживалась лишь вылазками маленьких пароходов вблизи Севастополя и под прикрытием береговых батарей. Правда, отчаянная головушка, капитан-лейтенант Андрей Александрович Попов, командовавший пароходом «Тамань», просил у высшего начальства разрешения прорваться в Средиземное море, чтобы уничтожить там транспорты противника.
Однако ему не разрешили ввиду явной фантастичности идеи, понятной всем, кроме её автора. Чтобы направить энергию капитан-лейтенанта в нужное русло, ему поручили снабжение всей морской артиллерии, назначив в заместители артиллерийского капитана Филимона Васильевича Пестича. Впоследствии оба вошли в историю как видные деятели российского флота.
Пространством Чёрного моря во время Крымской войны безраздельно распоряжались союзные адмиралы, русский флот оказался запертым в гавани. Приказ светлейшего князя о затоплении на фарватере судов для закрытия входа в Севастопольскую бухту смотрелся как наиболее разумный в той обстановке, но вице-адмирал пришёл к ошибочному выводу, будто главнокомандующий приносит в жертву и главную базу, и флот.
В таком случае весь позор сдачи крепости и бесславной гибели Черноморского флота ложился бы на Корнилова, как старшего из моряков. Корнилов принялся убеждать Меншикова остаться с войсками в Севастополе и не топить корабли. Адмирал, выведенный из себя сопротивлением подчинённого, в ответ пообещал в случае невыполнения своего приказа отправить начальника штаба в Николаев в распоряжение главного командира Черноморского флота и портов адмирала Морица Борисовича Берха, а на его место назначить вице-адмирала Станюковича.
После этого Владимиру Алексеевичу оставалось только сказать «Есть!» и идти выполнять приказ, но он предпринял поступок, который довольно странно смотрится с точки зрения военной службы. Корнилов в квартире контр-адмирала Владимира Истомина собрал совещание флагманов и командиров кораблей. Вице-адмирал выступил перед собравшимися офицерами и адмиралами с горячей речью, убеждая их выйти в море и дать бой соединённому флоту противника у мыса Лукулл, где, если не удастся победить, то, по крайней мере, Черноморский флот погибнет с честью.
Большинство присутствовавших моряков молча выслушали взволнованную речь начальника штаба флота. Поддержал Корнилова только контр-адмирал Николай Михайлович Вукотич, остальные молчали. После Вукотича взял слово один из самых уважаемых командиров, капитан 1 ранга Апполинарий Александрович Зарин. Он высказал мнение, что гораздо разумнее закрыть вход в бухту, затопив старые корабли, и идти сражаться на сушу, чем со славой, но зато без всякой пользы, погибнуть в море. Большинство присутствовавших его поддержали, Нахимов промолчал.
Корнилов был взбешен и бросил Зарину упрёк, что именно тот внушил подобную мысль светлейшему князю. Зарин спокойно возразил, что он с Меншиковым не общался, а потому ничего ему и не мог внушить. Прекратил спор Истомин, заявив вице-адмиралу: «Что вы прикажете, то мы и будем делать». Это означало, что поддержки своему предложению Владимир Алексеевич не нашёл и решение придётся принимать ему самому, как и положено старшему по должности.
Для Корнилова такая реакция офицеров и адмиралов был сильнейшим ударом. Он рассчитывал на общую поддержку, но не получил её. Вне себя от гнева, адмирал закрыл совещание, пообещав сообщить время и дату выхода в море. ..."
===
Так это совсем другое дело. Корнилов не вывел эскадру на последний бой, потому, что остался в меньшинстве (среди своих подчиненных), а не потому, что какой-то сухопутный адмирал ( Меншиков) ему помешал...
О том, что "эскадра" ( пятая флотская дивизия) вице-адмирала Нахимова должна была с моря поддерживать русские войска на Кавказе, а не быть "запертой в Севастопольской бухте" - вообще забыли. Как они там без флота во время Восточной войны отбивались? Или это проявление невиданной храбрости "замутить" (уничтожение турецкого флота в Синопе), а потом заявлять Меншикову, что мол, я к сухопутным баталиям не приучен, освободите меня от этой должности?
"...Меншиков поручил командование Севастопольским гарнизоном генерал-лейтенанту Фёдору Фёдоровичу Моллеру. Корнилову он приказал командовать обороной Северной стороны, самым опасным направлением для защитников города. На Северной стороне практически не было укреплений. При этом он успокоил Владимира Алексеевича тем, что вряд ли союзники решатся наступать с севера, имея в тылу и на фланге русские войска, и оказался прав.
Кроме Корнилова, в городе были ещё два высших морских командира: начальник Севастопольского порта, он же военный губернатор Севастополя, вице-адмирал Михаил Николаевич Станюкович и начальник 5-й флотской дивизии вице-адмирал Павел Степанович Нахимов.
Нахимову главнокомандующий поручил оборону Южной стороны. Павел Степанович попытался отказаться от этого поручения. Он заявил князю, что ради блага России готов умереть. Но считает себя неподготовленным командовать войсками на Южной стороне и готов подчиниться даже младшему, потому что, по его мнению, бесчестно браться за дело, которого не понимает. Меншиков отрезал, что заменить адмирала некем. Нахимов продолжал настаивать. Тогда князь сказал, что подумает, и с тем уехал, оставив отданный приказ в силе. Нахимову ничего не оставалось делать, как подчиниться." - Вот, он - настоящий герой! Честно берется за дело, в котором "ничего не понимает". В российском истеблишменте сейчас куда не ткни, все ничего не понимают в "деле", но берутся, т.к. подчиняются... Если выигрыш - мы герои, если проигрыш - негодяй тот, кто их против воли назначил!
Как же иконописные жертвы с распиленными турецким десантом лицами православной внешности в Батуме? Как же Сухум-кале - гордостьзавоевателей освободителей кавказских народов?
Меншиков приказал начальнику штаба флота немедленно загородить вход в бухту, затопив старые корабли, орудия с них снять, а матросов и офицеров отправить на оборонительные рубежи. На растерянный вопрос Корнилова «Что же делать с флотом?», адмирал с раздражением ответил «Положите его себе в карман».
Раздражение князя понять можно: Черноморский флот после Синопского сражения почти год пребывал в бездействии на Севастопольском рейде и в бухте, опасаясь встречи с неприятельскими судами в открытом море, поскольку никаких шансов на победу у русских парусников в бою с пароходами противника не было, да и численно союзники превосходили русских.
Деятельность Черноморского флота поддерживалась лишь вылазками маленьких пароходов вблизи Севастополя и под прикрытием береговых батарей. Правда, отчаянная головушка, капитан-лейтенант Андрей Александрович Попов, командовавший пароходом «Тамань», просил у высшего начальства разрешения прорваться в Средиземное море, чтобы уничтожить там транспорты противника.
Однако ему не разрешили ввиду явной фантастичности идеи, понятной всем, кроме её автора. Чтобы направить энергию капитан-лейтенанта в нужное русло, ему поручили снабжение всей морской артиллерии, назначив в заместители артиллерийского капитана Филимона Васильевича Пестича. Впоследствии оба вошли в историю как видные деятели российского флота.
Пространством Чёрного моря во время Крымской войны безраздельно распоряжались союзные адмиралы, русский флот оказался запертым в гавани. Приказ светлейшего князя о затоплении на фарватере судов для закрытия входа в Севастопольскую бухту смотрелся как наиболее разумный в той обстановке, но вице-адмирал пришёл к ошибочному выводу, будто главнокомандующий приносит в жертву и главную базу, и флот.
В таком случае весь позор сдачи крепости и бесславной гибели Черноморского флота ложился бы на Корнилова, как старшего из моряков. Корнилов принялся убеждать Меншикова остаться с войсками в Севастополе и не топить корабли. Адмирал, выведенный из себя сопротивлением подчинённого, в ответ пообещал в случае невыполнения своего приказа отправить начальника штаба в Николаев в распоряжение главного командира Черноморского флота и портов адмирала Морица Борисовича Берха, а на его место назначить вице-адмирала Станюковича.
После этого Владимиру Алексеевичу оставалось только сказать «Есть!» и идти выполнять приказ, но он предпринял поступок, который довольно странно смотрится с точки зрения военной службы. Корнилов в квартире контр-адмирала Владимира Истомина собрал совещание флагманов и командиров кораблей. Вице-адмирал выступил перед собравшимися офицерами и адмиралами с горячей речью, убеждая их выйти в море и дать бой соединённому флоту противника у мыса Лукулл, где, если не удастся победить, то, по крайней мере, Черноморский флот погибнет с честью.
Большинство присутствовавших моряков молча выслушали взволнованную речь начальника штаба флота. Поддержал Корнилова только контр-адмирал Николай Михайлович Вукотич, остальные молчали. После Вукотича взял слово один из самых уважаемых командиров, капитан 1 ранга Апполинарий Александрович Зарин. Он высказал мнение, что гораздо разумнее закрыть вход в бухту, затопив старые корабли, и идти сражаться на сушу, чем со славой, но зато без всякой пользы, погибнуть в море. Большинство присутствовавших его поддержали, Нахимов промолчал.
Корнилов был взбешен и бросил Зарину упрёк, что именно тот внушил подобную мысль светлейшему князю. Зарин спокойно возразил, что он с Меншиковым не общался, а потому ничего ему и не мог внушить. Прекратил спор Истомин, заявив вице-адмиралу: «Что вы прикажете, то мы и будем делать». Это означало, что поддержки своему предложению Владимир Алексеевич не нашёл и решение придётся принимать ему самому, как и положено старшему по должности.
Для Корнилова такая реакция офицеров и адмиралов был сильнейшим ударом. Он рассчитывал на общую поддержку, но не получил её. Вне себя от гнева, адмирал закрыл совещание, пообещав сообщить время и дату выхода в море. ..."
===
Так это совсем другое дело. Корнилов не вывел эскадру на последний бой, потому, что остался в меньшинстве (среди своих подчиненных), а не потому, что какой-то сухопутный адмирал ( Меншиков) ему помешал...
О том, что "эскадра" ( пятая флотская дивизия) вице-адмирала Нахимова должна была с моря поддерживать русские войска на Кавказе, а не быть "запертой в Севастопольской бухте" - вообще забыли. Как они там без флота во время Восточной войны отбивались? Или это проявление невиданной храбрости "замутить" (уничтожение турецкого флота в Синопе), а потом заявлять Меншикову, что мол, я к сухопутным баталиям не приучен, освободите меня от этой должности?
"...Меншиков поручил командование Севастопольским гарнизоном генерал-лейтенанту Фёдору Фёдоровичу Моллеру. Корнилову он приказал командовать обороной Северной стороны, самым опасным направлением для защитников города. На Северной стороне практически не было укреплений. При этом он успокоил Владимира Алексеевича тем, что вряд ли союзники решатся наступать с севера, имея в тылу и на фланге русские войска, и оказался прав.
Кроме Корнилова, в городе были ещё два высших морских командира: начальник Севастопольского порта, он же военный губернатор Севастополя, вице-адмирал Михаил Николаевич Станюкович и начальник 5-й флотской дивизии вице-адмирал Павел Степанович Нахимов.
Нахимову главнокомандующий поручил оборону Южной стороны. Павел Степанович попытался отказаться от этого поручения. Он заявил князю, что ради блага России готов умереть. Но считает себя неподготовленным командовать войсками на Южной стороне и готов подчиниться даже младшему, потому что, по его мнению, бесчестно браться за дело, которого не понимает. Меншиков отрезал, что заменить адмирала некем. Нахимов продолжал настаивать. Тогда князь сказал, что подумает, и с тем уехал, оставив отданный приказ в силе. Нахимову ничего не оставалось делать, как подчиниться." - Вот, он - настоящий герой! Честно берется за дело, в котором "ничего не понимает". В российском истеблишменте сейчас куда не ткни, все ничего не понимают в "деле", но берутся, т.к. подчиняются... Если выигрыш - мы герои, если проигрыш - негодяй тот, кто их против воли назначил!
Как же иконописные жертвы с распиленными турецким десантом лицами православной внешности в Батуме? Как же Сухум-кале - гордость
