![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
masterdlНо их нет и в фундаментальном двухтомном сборнике "П.С. Нахимов. Документы и материалы" издания 2003 года, который посвящен именно адмиралу и в коем должны были быть собраны все факты, свидетельствующие в его пользу! Увы, их немного. Это блистательное отсутствие удивительно на фоне переизбытка документов, связанных с деятельностью Корнилова!
Весь город, включая женщин и детей, лихорадочно строит укрепления, а Нахимов все сидит на флагманском корабле (уже утром 15 сентября на кораблях оставалось всего 3000 человек, то есть около четверти личного состава) и лишь 21 сентября в ответ на предписание Корнилова о формировании новых морских батальонов шлет соответствующий рапорт. Тарле пишет, что он был чрезвычайно занят отправкой людей, а также отгрузкой пушек и снарядов на берег, но в документах сия занятость отражена слабо. Лишь по скупым упоминаниям Жандра и Рейнеке можно заключить, что иногда по вечерам он съезжал на берег и бывал у Корнилова.
Так прошло десять дней и 24 сентября Нахимов проявляет себя - и снова в связи с утоплением кораблей! В предвидении возможной грядущей бомбардировки он отдает приказание по эскадре, пятый пункт которого предусматривает затопление при невозможности потушить на судах пожар. "Заметив также, пишет Жандр - что корабли, облегчаясь от орудий, отсылаемых в большом количестве на бастионы, приподнимаются, Павел Степанович приказал догружать их водою, так, чтобы пробки отверстий, прорубленных в подводной части судов, были постоянно под водою".
Волей неволей создается впечатление, что утопление своих кораблей стало идефикс Нахимова! Впрочем, в тот же день он проявляет заботу о личном составе и беспокоит Корнилова рапортом о необходимости смены белья матросам оборонительных линий…
Для описания странного положения адмирала характерно письмо капитана 2 ранга М. Коцебу, писанное им в тот же день М. Рейнеке, у которого добрая половина офицеров русского флота, включая и наших героев, ходила в друзьях, знакомых и корреспондентах: "Пав[ел] Степ[анович] имеет по прежнему флаг на "Двенадцати ап[остолах], и в настоящее время как-то не при чем. Говоря правду, Кор[нилов] что-то имеет против него. На кораблях всего по 80 человек и много орудий снято для береговых батарей". (Нахимов. 1954, С. 422).
Его матросы возводили бастионы, сражались и гибли на них, ими командовали его адмиралы и офицеры, Корнилов сутками не слезал с коня и лично вникал во все дела, укреплял батареи орудиями и строил новые, писал инструкции по отражению неприятеля, основанные на первом боевом опыте, словом, все вокруг кипело, а синопский победитель сидел один на опустевшем корабле.
Прошло еще пять дней, и 29 сентября Корнилов прислал ему предписание о сдаче гранат и бомб:
№ 2264 29 сентября 1854 г.
Имею честь покорнейше просить ваше превосходительство приказать гранаты и бомбы со всех судов флота немедленно сдать начальнику артиллерии в арсенал.
Генер[ал]-адьют[ант] Корнилов.
Исключение делалось лишь для пароходов. Этим фактически прекращалось существование Черноморского флота как боевой силы и Нахимову нечем стало командовать. В последний раз Корнилов упоминал его 2 октября (не обращаясь напрямую…) в предписании Станюковичу. Опасаясь за корабли при вероятном обстреле бухты, он писал:
"… имею честь покорнейше просить в. пр-во приказать командующему эскадрою вице-адмиралу Нахимову расставить их по его усмотрению на другие места, где бы они были более защищены от неприятельских выстрелов".
Е. Тарле отмечает искусство Нахимова в расстановке судов, он всячески подчеркивает его активное участие в подготовке обороны в те дни, везде упоминая героев вместе - Корнилов и Нахимов. Но анализ писем и распоряжений, приказов и воспоминаний говорит об ином. С 14 сентября и по 5 октября Нахимов фактически отстранился или был отстранен от дел и появляется на сцене (при неясных обстоятельствах) лишь в день первой бомбардировки.
