Нашел, как мне кажется интресный
источник информации о первом дне войны в главной базе ЧФ.
Во-первых выясняется, что максимальная дальность, на которой были обнаружены самолеты противники по пеленгу 270 градусов...увеличена за счет поста на мысе Тарханкут (западная оконечноть п-ва Крым). Большинство источников "плюсует" дальность к РЛС на "Молотове", которая якобы первой обнаружила самолеты противника..."...
В 02 часа 35 мин. операторы приемной станции "радиоулавливателя самолетов" (радиолокационной станции) РУС-1 поста воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС) в деревне Тарпанчи на мысе Тарханкут обнаружили в створе мыс Херсонес — мыс Тарханкут неизвестную воздушную цель, идущую с запада. В 02 часа 56 мин. донесение об этом легло на стол командующего флотом. Однако флотское командование, похоже, не особенно доверявшее тогдашней технической новинке — радиолокации, не придало серьезного значения этому предупреждению."
Сразу возникает вопрос, как самолет противника оказался в "створе мыса Херсонес и Тарханкут" в 2.35 по Москве, если одновременное пересение границы было установлено на 04 утра по Берлинскому времени (разница c Москвой в 1 час).
Откуда?
Отсюда: "...22 июня в 00.00 часов* в штаб Боевой воздушной группировки поступило сообщение от начальника Главного штаба ВВС генерала Рамиро Енеску: «Боевые действия нашей авиации на Восточном фронте, разработанные совместно с немецким командованием, начнутся на рассвете 22 июня 1941 г. В силу вступает директива №34. Операция должна быть организована таким образом,
чтобы все бомбардировщики и разведчики одновременно с позывным «Ардялул» пересекли границу в 4 часа утра. Истребительная авиация будет находиться в боевой готовности на рассвете для обеспечения воздушного прикрытия. Желаю успеха и также необходимо связаться с IV-й Армией относительно проведения воздушной разведки… Ожидаю оперативного отчета завтра, точнее, сегодня утром, после выполнения первого задания»."
Дальше веселей.
Например, этот фрагмент
"...
В ту тревожную предвоенную ночь командир «Красного Кавказа» капитан 2 ранга А. М. Гущин не сходил на берег. Жена с сыном уехали в Москву к родственникам, квартира в доме на улице Ленина пустовала. А. М. Гущин вышел из каюты на верхнюю палубу. В полной темноте слабо различались очертания крейсера, в бухте едва заметно светились синие огни дежурных кораблей. Дождавшись доклада дежурного по кораблю о прибытии увольнявшихся на берег краснофлотцев и старшин, он вернулся в каюту и прилег на диван. Но долго спать не пришлось — около двух часов ночи в каюту вошел дежурный по кораблю и доложил: «Товарищ командир, в главной базе объявлен „Большой сбор" ». А. М. Гущин приказал играть боевую тревогу. Зазвенели колокола громкого боя, по корабельной трансляции объявили: «Боевая тревога! Корабль к бою и походу изготовить!» Минуты через две-три старший помощник командира капитан-лейтенант К. И. Агарков уже встречал А. М. Гущина у боевой рубки с докладом: «Корабль к бою готов».
Крейсер «Червона Украина» стоял на бочках в Северной бухте между Алексеевским равелином и Инженерной пристанью носом к выходу в море. Командир крейсера Н. Е. Басистый и военком В. А. Мартынов в этот день тоже не сходили на берег и были на корабле. Быстро одевшись по сигналу боевой тревоги и выскочив на верхнюю палубу, В. А. Мартынов догнал спешившего на мостик Н. Е. Басистого. На вопрос, чем вызвана боевая тревога, он отделался одной фразой: «Получено приказание от оперативного дежурного флота - всем кораблям боевая готовность № 1». Было видно, что другой информацией он не располагает. У правого борта крейсера уже тарахтели моторы катеров и баркасов, стоявших под выстрелами. Краснофлотцы - оповестители спускались вниз по штормтрапам и шкентелям на плавсредства, чтобы вызвать на корабль командиров и сверхсрочнослужащих, сошедших вечером на берег.
Было около двух часов ночи, когда на квартиру командира бригады крейсеров С. Г. Горшкова прибыл краснофлотец - оповеститель с приказанием немедленно явиться на свой флагманский корабль. На Графской пристани С. Г. Горшкова ожидал командирский катер с «Червоной Украины». Прибыв на крейсер, комбриг принял доклад начштаба бригады В. А. Андреева о том, что по приказанию наркома ВМФ флот переведен на оперативную готовность № 1. "
подтверждает мой догадки о том, что было разрешено увольнение на берег, значит никакой повышенной (БГ-2) накануне введения БГ-1 не было. Заметим, что ситуация оказывается значительно хуже той, что я описывал пару недель назад. БГ-2 не было весь день 21 июня 1941 года, иначе (обычно, после ужина) никакого увольнения на берег матросов быть не могло! Т.е. моё предположение о том, что военное командование (в Москве) замешкалось и не успело своевременно продлить БГ-2 на следюущие сутки или перевести до наступления 24 часов 21 июня 1941 года в БГ-1 не имеет под собой никакой основы. БГ-2 было отменено на ЧФ не позднее утра 21 июня 1941. Об этом же свидтельствует отпуск летчиков (истребителей, базировавшихся на Бельбеке). Т.е. накануне введения полной боевой готовности (БГ-1) в вночь на 22 июня флот находился в "повседневной".
Никаких усилий Кузнецов или Октябрьский для подготовки флота к отражению заблаговременно не принимали. Такой крейсер, как "Червона Украина" к двум часам ночи (т.е. менее чем за тридцать минут) из "повседневной" готовности в "полную" привести невозможно - чушь! Это не дизель-электроход...а Б-7 (обр. 1913 года) - с картузным заряжанием без всякой механизации!
---
Дальше, об отдании приказов на открытие огня.
Первый самолет сбросил мины и улетел - огонь по нему никто не открывал.
"...
В 03 часа 13 мин. прожекторами-искателями ПВО главной базы был обнаружен двухмоторный самолет без опознавательных знаков, идущий на высоте около 500 м вдоль линии Инкерманских створных маяков."Последовало приказание открыть заградительный огонь, — вспоминал старший лейтенант Телегин, — но вслед за этим приказанием поступило приказание не открывать огня, так как в это время в этом районе должен был пролететь У-2. В результате всей этой суматохи и неразберихи первый вражеский самолет не был обстрелян".
По словам начальника штаба 61-го ЗАП И.К. Семенова, в этот момент из штаба ПВО ЧФ последовало распоряжение выключить прожекторные станции и прекратить наблюдение, ограничившись лишь прокладкой на планшете курса самолета, а начальник ПВО ЧФ И.С. Жилин утверждал, что не открытие огня объясняется тем, что зенитная батарея № 76, в зоне действия которой находился самолет, "не имела четкого приказа с КП полка".
Вторично прожекторы были включены в 03 часа 15 мин. В их свете было видно, как самолет сбросил на фарватер два предмета на парашютах (первоначально их приняли за парашютистов и даже послали за ними катера), развернулся над 6оновыми воротами Севастопольской бухты и скрылся в северо-западном направлении. Зенитная артиллерия главной 6азы молчала..."
Его на свой страх
отдал начальник штаба Елисеев, когда повился второй самолет (03.22). От Октябрьского Елисеев так и не добился такого распоряжения, хотя, как писал сам Октябрьский, Жуков (начальник генерального штаба) разрешил ему открывать огонь с докладом наркому флота.
Створ Севастопольской бухты во время налета вражеской авиации, как специально, был обозначен включенными маяками, которые не смогли выключить, т.к. перерезали провода телефонной связи...
Как объяснили задержку с вылетом истребителей с Бельбека?
"...
В 03 часа 42 мин. командиру 62-й истребительной авиабригады ПВО ЧФ было приказано поднять в воздух звено истребителей для патрулирования над аэродромом Бельбек на высоте 2000 м. Через пять минут звено истребителей поднялось в воздух.Чем же была вызвана такая задержка в применении истребительной авиации? Бывший начальник ПВО ЧФ И.С. Жилин позже вспоминал, что после участия в общефлотских маневрах летчикам-истребителям 62-й ИАБР был предоставлен выходной день, а в дежурство экипажи, спосо6ные решать задачи в ночных условиях, назначены не были. В результате этого истре6ительная авиация в отражении налетов первых двух неприятельских самолетов участия не принимала, и первое звено истребителей для несения дежурства патрулированием в воздухе смогло вылететь только с наступлением рассвета. Кроме того, шта6 6ригады находился достаточно далеко от Севастополя — в Евпатории и связь с ним 6ыла ненадежной."
Итак, во всем виноват "выходной день", не наступающий "рассвет", "ненадежная связь"!
Следом появился третий самолет:
"В
03 часа 45 мин. со стороны мыса Фиолент появился третий самолет, шедший в направлении Братского клад6ища на Северной стороне Севастополя. Попав под огонь зенитных 6атарей 3-го дивизиона 61-го ЗАП и зенитной артиллерии стоявших в бухтах кораблей, он сбросил две мины, развернулся и со снижением стал уходить на юго-запад. Первая из сброшенных самолетом мин упала в 03 часа 48 мин. во двор жилого дома на улице Подгорная и взорвалась, убив 18 и ранив 136 человек из числа гражданского населения. Вторая мина взорвалась в 03 часа 52 мин. на мелководье у набережной Приморского бульвара в районе Памятника затопленным кораблям." Значит этот шел вдоль оси южной бухты ...и в условиях плохой видимости ошибся в сбросе на каких то пятьдесят метров в обоих случаях.
А затем четвертый:
"...Около
04 часов 10 мин. над главной 6азой появился последний четвертый самолет. Он был обстрелян 55, 357 и 359-й зенитными батареями и,
по
данным исторического журнала штаба ЧФ, был сбит в 04 часа 12 мин. над огневой позицией 359-й батареи (лейтенант И.Е.Котов) и упал в море в
районе Северной косы. С6рошенные самолетом две мины упали: первая — на пустыре за Мехстройзаводом № 54, вторая — на мелководье в районе
береговой 6атареи № 13, с которой доложили, что сброшен парашютист и он плывет к 6ерегу (эта мина через некоторое время взорвалась). Зенитная
артиллерия главной базы прекратила огонь (всего в эту ночь она произвела 2150 выстрелов)."
Во первых впечатляет "массовость" налета на главную базу ЧФ. Во-вторых, полная неспособность командования решать какие-либо задачи по обороне базы.
У страха глаза велики. Вот такие люди творили историю выдавая один самолет за "бескрайние вороньи ряды", армады...по которому никто не открывал огонб - т.е. 100% ложь! Зачем?
"...Николай Павлович Белоруков вспоминал : «
Внезапно, в четверть четвертого, могучие лучи прожекторов разрезали безоблачное звездное небо и закачались маятниками, ощупывая небосвод, по которому, нарастая с каждой секундой, разливался монотонный гул. Наконец со стороны моря появилась устрашающая армада низко летящих самолетов. Их бескрайние вороньи ряды поочередно проносились вдоль Северной бухты. Батареи береговой зенитной артиллерии и корабли эскадры открыли по ним ураганный огонь и смешали боевой порядок. У Приморского бульвара раздался оглушительный взрыв. Еще один взрыв прогремел где-то в городе. Мрачные силуэты неизвестных еще бомбардировщиков то вспыхивали в лучах прожекторов, то пропадали в пустоте неба, потом их снова схватывали прожектора и вели до конца Северной бухты. Когда нам приказали открыть артиллерийский огонь, расчет 100-миллиметрового орудия (командир орудия Иван Шепель, первый наводчик Федор Мамцев, второй наводчик Андрей Беспалый, заряжающий Семен Гунин, подносчик патронов Григорий Федорченко), несмотря на то что во время боевой подготовки зенитные стрельбы мы не отрабатывали, действовал слаженно и уверенно — пропусков не было. Наш минер, лейтенант Василий Георгиевич Короходкин, управлял артиллерийским огнем с крыши мостика подводной лодки. Когда грохот пушек соседних подводных лодок заглушал его команды, он повторял их быстрыми жестами. Небо продолжали бороздить лучи прожекторов, всюду скользили нити трассирующих пуль, вспыхивали разрывы зенитных снарядов. В конце концов было сбито несколько самолетов. Мы отчетливо видели, как один из самолетов упал в море в районе Константиновского равелина. Рядом с лучами прожекторов просматривались темные купола парашютов, казалось, высаживается воздушный десант. Когда в небе над бухтой не осталось ни одного самолета, затих и грохот орудийных выстрелов. Поступила команда отбоя. Вся палуба подводной лодки была усыпана стреляными гильзами. Когда я спустился с мостика, чтобы подойти к матросам артиллерийского расчета, они мелодично зазвенели у меня под ногами. Мои артиллеристы не сразу заметили меня: с напряжением и тревогой они продолжали вглядываться в небо, ждали следующего налета. На этот раз его не последовало... Первый налет вражеской авиации на Севастополь продолжался около 30 минут. Вся команда была взбудоражена и ошеломлена произошедшим. Никто не мог поверить, что это был первый настоящий бой с врагом.». "
Ужас! Особенно впечатляет, что "зенитные стрельбы мы не отрабатывали"... да и снарядов - чего скрывать, по штату на подводной лодке - не было! Но "пропусков не было". Значит, герои! Гильзы же под ногами звенели...:)
Ах, да...А зачем я искал описание этого налета? Чтобы установить время и дальность, на которой были обнаружены самолеты противника РЛС, установленной на крейсере "Молотов"...Какой РЛС? Вы что-нибудь в тексте о ней видели? Я нет. А на фотографиях - антенну РЛС видели? Я - нет! Наверное, замаскировали...
Говорят, что через несколько дней с крейсера протянули какой-то кабель штаб флота, чтобы значит докладывать о обнаруженных самолетах. И так до нояюря 1941 года самый лучший крейсер ЧФ "повышал боеготовность", прямо ... не снимаясь с бочек! Если Вы ничего не понимаете в управлении флотом - вот Вам образец для подражания!